Читать доклад

Мир героических эпосов наполнен предметами, которые являются неотъемлемой частью мифологического и реального исторического мира. Они живут, действуют часто наравне с эпическим героем, являясь его атрибутами, помощниками, иногда советчиками.  
Наиболее часто в эпосах встречаются три группы предметов  это оружие, посуда, одежда.
Одежда в данных эпосах упоминается в большинстве своем в профаном смысле: 1) как одеяние воина или любого другого персонажа; 2) как маркер социального и экономического статуса; 3) как подарок. Одежда имела и волшебные свойства, хотя они встречаются довольно редко.
Следующая группа это посуда. Профанное использование этих предметов таково: 1) сосуд служил ёмкостью; 2) символ богатства; 3) знак уважения (символ гостеприимства). Сакральное значение  посуды: 1) символ плодородия, благополучия; 2) инструмент правосудия; 3) символ возмездия.
И самой большой и разнообразной является последняя группа- это оружие. Начать следует, как и прежде с профанных качеств оружия: 1) Военно-техническая функция. 2) Экономическая функция: сокровище, наследственно – родовая собственность, можно было дарить, отдавать и брать в уплату или награду. 3) Оружие - орудие мести. Сакральные качества оружия: 1) Оружие – судьба воина – не предопределённая свыше, а неразрывно связанная с его собственной доблестью, силой, мужеством; но – неотвратимая. 2) Герой непобедим, пока у него есть это оружие; наделение удачей через оружие. 3)Оружие воплощает в себе сакральную связь воина – с богами, асами. 4)Оружие – герой: оружие - не только пассивный объект воздействия сверхъестественных сил. Оно тоже обладает пророческими и волшебными свойствами. В случи с оружием, в особенности с мечом, можно провести аналогию с его владельцем (часто меч имеет имя - Ногорез и др.).
Все вещи, которыми владеет герой, имеют как профанные, так и сакральные свойства. Одежда - имела свойство волшебного помощника. Посуда являлась символом плодородия, инструментом правосудия, символом возмездия. Оружие - олицетворение  судьбы воина, герой непобедим, пока у него есть это оружие, оно наделяет его удачей, оружие воплощает в себе сакральную связь воина – с богами, асами. Часто само оружие является героем, имеет свое имя и характер. 

Читать доклад

В героических эпосах Северной Европы (Беовульф, Песнь О Нибелунгах, Старшая и Младшая Эдда, Похищение быка из Куальнге и др.) особое место уделяется смерти и погребению Героя. И это не удивительно. Ведь погребальный обряд является одним из важнейших переходных обрядов жизненного цикла, четко отражает  социальный статус умершего, его положение на ступенях иерархической лестницы. В отношение Героя обряд позволяет выявить общий фон, на основе которого базируется погребение, ощутить аутентичность Героя и его культуры, а так же выделить индивидуальные, персонифицированные особенности, характерные только для данного персонажа.
Во всех вышеперечисленных источниках  описана смерть героя, представленная  в различных формах, что позволяет предложить некую типологию ее причин: 1 тип - Насильственная смерть: 1.1. Смерть в бою - носит за частую героический характер и является самым распространенным типом смерти. 1.2. Смерть от руки предателя/завистника. 2 тип - Гибель от несчастного случая. 3 тип - Смерть от болезни. 4 тип - Естественная смерть (или смерть от старости). Альтернативой  естественной смерти можно считать уход  в монастырь. Подобные примеры  говорят о влиянии раннего христианства на героические эпосы. 5 тип – самоубийство.
Не менее интересным в героических эпосах является сюжет о «жизни после жизни» или о посмертном существовании Героя. Наиболее интересными представляются:  1. Новое рождение. 2. Жизнь в мире богов-асов – Вальгалле. 3. Причисление к лику святых. Данный мотив является примером влияния раннего христианства.
Таким образом, можно сказать, что в героических эпосах Северной Европы причины смерти героя укладываются в 5 основных типа: насильственная смерть, гибель от несчастного случая, смерть от болезни, естественная смерть и самоубийство. После смерти же Героя ждет новое рождение, жизнь в мире богов-ассов, а в более поздней христианской традиции - причисление к лику святых.

Читать доклад

Датская родословная Олега доказывается на основании сведений, обнаруженных в «Деяниях данов» Саксона Грамматика (†1220 ) и хронике Титмара Мерзебургского (†1018 ), анализом «змеиных сюжетов» в легендах о князе и его дочке Ольге.
Установлен факт женитьбы варяга с дочерью правителя Руси Будимира. Драматические обстоятельства их брака со временем трансформировались в эпический мотив об осаде героем города ради получения любимой. На протяжении многих столетий он был популярным среди восточных и южных славян, французов и немцев.
Очевидно, как приданое за жену Олег получил от киевского князя Будимира Плиснеск (теперь городище в с. Пидгирци Бродовского района Львовской области). Был он самым большим славянским поселением Х в. (160 га), располагался на трансконтинентальном тракте с Востока через Киев и Краков в Прагу. Обнаруженные артифакты свидетельствуют о проживании в нем кроме местных жителей также варягов, переселенцев из Полабья, Великой Моравии.
Вокняжение Олега на Подкарпатье, наряду с другими обстоятельствами (символикой упоминания о Плиснеске в «Слове о полку Игореве», сходством названий севернорусского города Плескова и подкарпатского Плѣсниска, функционирование в последнем легенд о княгине), свидетельствует о рождении здесь нашей святой.
Местные предания о княгине / киевской царевне Ольге-Елене полностью разнятся от летописных; параллели к ним обнаружены только в легендах других местностей Украины и «Тидриксаге».
Подмена в «Повести временных лет» подкарпатской родины княгини варяжской факторией близ Новгорода, вероятно, состоялась при редактировании летописи в 1118 г. прошведски настроенным Мстиславом-Харальдом, новгородским князем, великим князем киевским. Руководствуясь местным патриотизмом, правитель таким образом готовил процесс канонизации уже «своей по происхождению» русской деятельницы.
Тождество европейского средневекового эпического героя Ожье Датчанина с нашим князем доказывается выявленными параллелями в жизни Олега / Ильи Муромца и героев «Рыцарской эпопеи Ожье Датчанина» (1200-1215), легенды аббатства в французском г. Мо (нач. XII в.), списка аббатов монастыря св. Мартина в Кёльне (ок.1200 г.).

Читать доклад

Читать доклад

Читать доклад

В докладе проанализированы сведения некоторых древнескандинавских источников о белорусских землях и их связях со Скандинавией в ІХ–ХІІІ вв. В скальдической поэзии белорусские земли представлены топонимом Dröfn, который локализуется на территории Полоцкого княжества. Строфа скальда Бранда Путешественника, зафиксировавшая существование церкви Иоанна на Dröfn и захоронение в ней исландца Торвальда, может рассматриваться как проявление славяно-скандинавского взаимодействия в христианизации Полоцкого княжества на рубеже Х–ХІ вв. В рунических надписях с территории Скандинавии к землям Беларуси относится гидроним Dúna – Западная Двина. География находок рунических надписей на территории Беларуси также отображает присутствие скандинавов в Подвинье на протяжении длительного времени.

Читать доклад

Данное исследование посвящается изучению роли женских персонажей в формировании образа власти вождя на материале  «Саги об Инглингах» («Круг Земной» Снорри Стурлусона).
В данном источнике сконцентрированы многочисленные образы вождей династии Инглингов, достаточно подробно проанализированные различными исследователями. Эти образы привлекали внимание ученых, поскольку для сознания средневековых скандинавов «государство <…> персонифицировано особой короля, и от его личных качеств, мужества, решительности и удачи, в первую очередь, зависят и прочность государства, и благополучие населения». Однако образ власти вождей «Саги об Инглингах» остался вне круга интересов ученых. Вслед за рядом исследователей мы склонны включать образ вождя в более широкий комплекс символики власти, как один из потестарных символов. На наш взгляд, основу образа вождя составляет набор элементов (своеобразных начал – родового, магического, военного), приобретаемых институтом вождизма на разных этапах его развития и соответствующих эволюции самого образа власти в древнескандинавском обществе.
Родовое начало входило в состав образа власти в военно-демократический период развития общества, когда максимальная  власть была еще сосредоточена в руках органов родового права (совет старейшин, народное собрание). В образах вождей «Саги об Инглингах» родовое начало власти представлено генеалогической и легитимизирующей функциями,  а также функцией правителя как символа процветания рода. Военное начало включается в сферу образа власти в период простого вождизма, одновременно с возвышением военного лидера, поглощавшего функции других органов власти.   Жреческо-магическое начало становится частью образа власти правителя одновременно со становлением компаундного вождества. На данном этапе вожди вбирают в себя  ритуально-магические функции, в стремлении избавиться от слоя жрецов.
Проанализировав «Сагу об Инглингах», мы выявили, что существенную роль в формировании образа вождя и представлений о началах его власти играли женские образы – мифические и легендарные. Мы установили, что женские персонажи саги олицетворяют начала власти вождя и тем способствуют формированию его образа, поскольку в саговом нарративе составляющие образа власти присутствуют не только в фигурах самих  вождей, но и в фигурах женщин-спутниц, упоминание которых – не просто дань традиции, а средство к отображению символики власти.

Читать доклад

Среди трех скандинавский стран – Норвегия, Швеция и Дания, пожалуй именно Швеция в больше степени прославилась своим кинематографом на весь мир. Удачи в шведском кино не есть закономерность, однако, появление на кинематографическом Олимпе таких звезд как Морис Штиллер, Виктор Шестрома, и Ингмар Бергман, обусловлены в первую очередь специфическими национальными мотивами и темами, которые легли в основу многих фильмов этих мастеров. Хотелось бы проанализировать именно эту тенденцию шведского кино – обращение к фольклору, а именно экранизации литературных произведений, основанных на народных балладах и приданиях, и их современная режиссерская интерпретация. В данном докладе тема природы в фольклорной интерпретации рассматривается на материале трех фильмов, трех величайших классиков шведского кино: «Горный Эйвинд и его жена» (1917 год, реж. Виктор Шестром, по одноименной пьесе Йоуханна Сигюрйоунссона, ирландского автора, пьеса написана на датском языке), «Деньги господина Арне» (1919 год, реж. Мориц Штиллер, по произведению  Сельмы Лагерлеф), и «Девичий источник» (1960 год, реж. Ингмар Бергман, фильм основан на  шведской балладе «Дочери Тере из Вэнге», премия Оскар за лучший иностранный фильм). Три этих фильма можно разобрать по нескольким направлениями:
1. Взаимоотношения человека и природы. Прием антропоморфизма в кино.
Именно этот момент можно смело считать завоеванием или даже изобретением шведских режиссеров, что весьма симптоматично. Значительно позже, в 20-х гг. французские кинематографисты будут ссылаться на влияние шведских режиссеров (Стиллера и Шестрома) именно в изображении природы.
2. Изобразительный ряд, как «наследие» скандинавской пейзажной живописи. Статика и визуальное «оживление» неживой природы.
3. Взаимоотношения человека с человеком на фоне природы (своеобразный треугольник, в котором природа является не субъектом, а объектом).

Читать доклад